О том, как мы падали вверх…

Странный такой вечер сегодня…

Совершенно не знала, как себя вести. Вроде бы должна сердиться, а улыбаюсь и плачу. Он спит на диване, а я не нзаю, то ли подойти и лечь рядом, то ли не мешать и сидеть, сидеть, сидеть здесь… Сижу.

Все так странно получается! Нет, то, что я ему написала - бред. Я ведь на самом деле без него не могу. А если и могу, то не хочу. Просто иногда он слишком…слишком…ну, просто слишком увлекается, играя в игру "кто в доме хозяин?".

*вздохнула*

____________________________________

Надеюсь ,с новой книгой что-нибудь получится. Вроде бы пока она не вызывает у меня отторжения и желания разбить ноутбук об свою голову. Совершенно "невкусно" пишу. Совершенно. Вот, пожалуйте:

Вместо пролога.

 

 

Вместо пролога.

 

 

Я пою. Тихо-тихо, чтобы не услышал никто из соседей за тонкими стенами моей полупустой квартиры. И так удивительно легко сплетаются рифмы, и так невероятно послушно встают в ряд слова. Я пряду идеальную мелодию. Совершенно не задумываясь, заставляю свое сердце  болезненно обрываться и пропускать удары  Я наполняю его, словно пустующий бокал, горьким вином воспоминаний многолетней выдержки.

 

Как же получилось, что моя далекая небесная звезда оказалась всего лишь разбитой елочной игрушкой? Тянувшись к вечному, недосягаемо прекрасному, я получила оборванную нитку и кусочки стекла с потрескавшейся краской.   

 

Я видела тысячи, тысячи закатов, но они исчезали вдали, гасимые ночью, словно огоньки тлеющей сигареты. Если бы хоть один из них мог осветить мою дорогу к дому, ставшему совсем родным, но обратившемся едким дымом в слезящихся глазах… Если бы хоть один из них помог мне обнаружить на дне бездонной пропасти осколки своей мечты, я бы бежала к краю, я бы спускалась вниз, срываясь и падая, стирая руки в кровь, точно безумная. Точно беспризорный ребенок, нашедший на помойке ржавую банку с надписью «Последняя надежда», осторожно открывающий ее, искренне веря во что-то свое, детское, беспризорное.

 

Я замолкаю, и воцаряется тишина.

 

Снова приходит понимание, что я не тот человек, которому суждено разгадывать тайны звезд, что надежда, умирающая последней, уже давно сдохла где-то в пыли и плесени. Я всего лишь заложница своего времени, маленькая ранка на теле человечества. И совершенно никому нет дела до осколков елочной игрушки, застрявшей в меня в груди. Хотя иногда, согретые пыльными воспоминаниями, они рвутся куда-то вверх.

 

Может быть, когда-нибудь из них вырастут крылья?

 

А ты говорил, все проходит…

 

 

 

 

Какое-то каменно-тяжкое, тупое состояние попытки ни-о-чем-не-думанья. Берусь за любую работу, сплю или ухожу к Кате. Комп сломался не в то время. Музыка только на телефоне, и ася, и интернет. На море не отпустил отец, сказал, что боится меня, красавицу, украдут. Да все чушь - ему жалко денег на меня. Удивительно ощущать, что с отъездом сегодня Даши, а завтра и Кати, у меня не останется никого, кому я смогу сказать: хэй, а меня сегодня опять выставили с кухни, как паршивого котенка! И у меня нет денег даже на банку сока. Все, как в детстве. И снова та же мечта - писать. Выдумать мир, в котором я была бы чуть менее одинокой. Свою боль отдаю спорту. Каждый день торчу на стадионе. И нытье тела по ночам облегчает голову. Два месяца одной, без права обжаловать приговор. Нет денег, чтобы сбежать домой, в Орел. Сегодня дочитаю Пауло Коэльо и жизнь станет существованием. Жаль нельзя, как бабочке, впасть в спячку. Я б спала до осени! Через три дня мне будет восемнадцать. Вряд ли это что-то изменит.